5.3. Коммуникация

Даже если принять стилизованно-сакральную формулу Новалиса, поднимающую человеческое тело до небес, то, тем не менее, необхо­дима напряженная рефлексия для того, чтобы понять, что такое человеческое тело. Такая рефлексия необходимо предполагает растождествление с телом. Понять путь такого растождествления может заданная вместе с человеком  и в известном смысле раньше его — коммуникация.

Коммуникация способ­ствовала формированию человеческого тела.  Вещественность всего мира существенно определена отношения­ми. Что касается человека, то именно коммуникация между инди­видами позволяет «выйти из себя», «выйти из своего тела» и, тем самым, стать самим собой. «Я один не являюсь самостью для самого себя, а становлюсь ею во взаимодействии с другой самостью. Комму­никация есть условие также и личного бытия…»

Коммуникация  развертывается в двух ипостасях, соответствующих двум модусам человеческого бытия:

· собственно подлинное бытие;

· бытийствование.

Коммуникация предстает со­ответственно как контакт и контракт. Идея контракта разработана в доктрине общественного договора (Гоббс, Руссо), правового госу­дарства, рыночных отношений, а идея контакта — в философии любви. Собственно, коммуникация это и есть любовь в широком, христианском смысле этого слова.

Применительно к социуму эта христианская любовь кристаллизуется как соборность. Именно в любви и соборности раскрывается подлинное человеческое бытие: «кто одинок, того, как будто, нет на свете».

Однако коммуникация, диалогичная по своей природе, не может быть раскрыта только через момент единства, момент согласия.


В ней присутствует и другой момент, обусловливающий отдельность, особенность каждого инди­вида. В коммуникации есть не только начало любви, но и начало бунта, причем оба эти начала внутренне едины, немыслимы друг без друга. Этот тезис можно бы проиллюстрировать ссылкой на извест­ные философские авторитеты, но, пожалуй, наиболее выразительно в художественной форме он звучит у раннего Андрея Платонова. Эта иллюстрация   существенна для современной   России. 

Платонов характеризует новую религию, которая, как ему казалось тогда, приходит на смену христианству.  Он писал, что не покорность, не радостные мечты и молитвы упования изменяют мир, приближают царство Христово, а пламен­ный гнев и  восстание; тут зло, но оно так велико, что переходит в любовь, — ту единственную силу, творящую жизнь, о которой всю свою жизнь говорил Христос и за которую пошел на крест. Лю­бовь-мощь, любовь-пламя, любовь-надежда, вышедшая из пропасти зла и мрака, — именно  такая любовь переустроит, изменит, сожжет мир и душу человека.

Иными словами, в коммуникации  обнаруживается внутреннее, глубоко трагическое единство любви и ненависти, любви и бунта. 

Подлинная коммуникация составляет подлинно человече­ское бытие. Любовь и бунт как противоположные модусы коммуни­кации неотторжимы от телесности.  Половая любовь предпола­гает «обладание» телом Другого, она порождает новые тела. Бунт в своей крайней форме, ненависть, как таковая, обнаруживают себя в акте убийства, уничтожения тела.

Таким образом, коммуникация определена отношения­ми. Она является условием бытия. Коммуникация существует в единстве своей подлинности и неподлинности, как подвижное взаимопереходящее единство контакта и контракта.